Блог Полины Князевой

Он самый. Его старательно идеализировали в кино про матричного Нео Андерсона и прочих людей в чёрном. Однако агент в России — гораздо меньше, чем те киношные agentis, которые в переводе с латинского означают «действующие». У нас это физическое или юридическое лицо, гражданин или организация, выступающие в роли посредника, уполномоченного за определенное вознаграждение совершать определенный круг действий от имени другого лица по поручению и в интересах этого лица без права подписи. Ну, короче, никакого спецснаряжения:

— Представляешь, Маня, мне предложили стать агентом крупной международной корпорации. Нет, не Гербалайф, конечно, но тоже очень серьёзная контора, со связями в правительстве…

Рисовал Толик Семизаров

Я немного поискала в Интернете, и убедилась: агенты никуда не пропали! У них просто теперь хорошо законспирированные сети. Вот например, нашла такой заманчивый рекламный текст: «Решили стать нашим агентом? Тогда приготовьтесь к оглушительному успеху. Да-да, успех в этом благородном виде бизнеса — неизбежен! Стоит к нему прикоснуться, и вы увидите, насколько люди могут быть благодарными. Профессия агента сродни профессии семейного доктора…» и прочее бла-бла-бла.

Неужели кто-то в наше время в эту ерунду ещё верит, кроме наивных блондинок, типа Полины Князевой, — подумали вы? Разве мы с вами не пишем на дверях своих офисов «Собакам и торговым агентам вход воспрещён»? Вы правы. Именно поэтому агентам благородного МLМ-бизнеса и приходится совершенствоваться, проходить спецподготовку, посещая экстремальные бизнес-курсы «Работа с личностью клиента», «Методы обучения сотрудников в режиме реального времени» и «Эмоциональные подходы к заведующей».

Только таким путём в наше время можно выбиться из супервайзеров в люди. Ну, в смысле, в топ-лидеры…

Пётр вошёл в отделение самого обычного коммерческого банка в самом обычном спальном районе Рязани. Охранник отсутствовал. А зачем он, собственно говоря, здесь нужен, если кассирши сидят за двойным пуленепробиваемым стеклом? Украсть и сломать нечего: интерьеры небольшого помещения выдержаны в антивандальных тонах и выполнены из соответствующих материалов, а кнопка связи с «машинистом-операционистом» выглядит как раритет из бункера Гитлера. «Спартанская обстановочка», — отметил Пётр, и занял очередь за супругами-пенсионерами.

Окошек в стене было три (все на уровне Петиного пупка), очередь, стул и информационный стенд — в единственном числе. Ничего, постоят, чай, не сахарные! Это банк всё-таки, а не электричка.

— Какую сумму будете класть? — громко спросила его девушка из застекольного бункера, когда подошла Петина очередь. Она явно привыкла иметь дело с пенсионерами… Усиленный китайским динамиком вопрос отчётливо прозвучал в полной тишине банка, в котором, кстати, не было никаких кабинок, отдельных помещений с кассирами или каких-либо ещё устройств для индивидуальных исповедований. Пётр оглянулся, увидел неподдельный интерес на лицах других вкладчиков. «Сведения о состоянии счетов клиентов и производимых операциях, а также иная информация, которую банк не желает разглашать, составляют банковскую тайну, если это не противоречит закону», — вспомнилось ему. Вариантов было два: кричать в ответ или попробовать показать сорок две тысячи пятьсот на пальцах, прикрывая свою ущербную глухонемую азбуку корпусом, как Погребняк мячик. Петя нашёл нетривиальное решение: нацарапал на бумажке и прижал к стеклу.

— Мужчина, вы не могли поразборчивей написать? Сорок две, что ли? Кладите в ящик.

Петя навалился на окошечко Александром Матросовым.  В его жизни, как и у каждого из нас, каждый день было место подвигу.